Протесты в Иране: как должен вести себя Запад?

Угрозы из Вашингтона, возможно, не являются главной причиной тревоги иранских властей, - предполагает варшавская Rzeczpospolita:

«Президент Дональд Трамп уже трижды заявлял о том, что начнёт действия против Ирана, если тамошние власти начнут 'усмирять' демонстрантов. ... Тем не менее, власти в Тегеране испугались не столько Трампа, сколько сына последнего шаха Ирана, Резы Пехлеви, который призвал людей 'выйти на улицы'. После этого призыва - 8 и 9 января - по стране прокатилась волна самых массовых демонстраций. Неясно, стало это результатом воззвания Пехлеви - или же его призыв случайно совпал с нарастанием уличных протестов. Но нельзя исключать, что часть иранцев видит в нём естественного предводителя восстания.»

Гамбургский еженедельник Der Spiegel призывает Евросоюз к решительным действиям против Корпуса стражей исламской революции:

«КСИР контролирует значительную часть вооружённых сил, а также ракетную программу, кроме того, он оказывает большое влияние на политику и экономику. Если он окажется включён в список террористических организаций, то это будет иметь далекоидущие последствия. Активы можно будет заморозить, а отдельным лицам запретить въезд в ЕС, к тому же их было бы легче преследовать в уголовном порядке. Подобное решение имело бы и высокий символический смысл: за весь период существования списка террористических организаций в него ещё ни разу не включались регулярные вооружённые силы того или иного государства. Пора это менять.»

Лондонская The Times рассуждает о том, каким образом Запад и в особенности Великобритания могли бы поддержать протестующих:

«Мы должны запретить КСИР в Соединённом Королевстве, расширить санкции против тех, кто нарушает права человека и готовить против них процесс, с тем чтобы они предстали перед Международным уголовным судом. Кроме того, нужно поддерживать нестабильность режима, распространяя правду о его коррумпированности и хищениях - например, за счёт вывоза золота из страны - а также, используя кибероперации, раскрывать и новые подобные преступления. По примеру Соединённых Штатов, расширяющих доступ к сети Starlink, нам нужно немедленно расширить вещание персидскоязычной службы BBC World Service.»

Верховный глава Ирана Али Хаменеи может быть свержен, но Корпус стражей исламской революции уже давно готов перенять власть, - с тревогой замечает миланская Corriere della Sera:

«Важнейшим защитным щитом уже давно являются члены КСИР - это своего рода параллельная 'армия', обладающая собственными морскими силами, ракетной обороной и спецслужбами. Прекрасно вооружённые, с широким присутствием и значимыми ресурсами - они выстроили свой собственный центр силы благодаря связям с экономическим сектором. Некоторые наблюдатели не исключают того, что когда-нибудь КСИР сможет и официально встать на место духовных лидеров. Ведь, как считает ряд аналитиков, именно КСИР 'держит аятолл в заложниках'.»

Все предыдущие протестные движения заканчивались волной репрессий, но на сей раз всё может быть иначе, - замечает португальский портал Observador:

«В отличие от прежних всплесков протестов, которые, как правило, также были спровоцированы экономическими и финансовыми кризисами - а в стране, обнищавшей в результате шиитской революции, их было предостаточно, - сегодня Иран в куда более уязвимом положении, чем находился ещё совсем недавно. Империя шиитского подавления развалилась подобно костяшкам домино. Обезглавливание Хезболлы и ХАМАС израильскими военными, свержение Башара Асада в Сирии, оставшиеся без ответа удары Израиля и США по системам противовоздушной обороны Исламской Республики и её ядерной программе - всё это доказывает то, что на Ближнем Востоке геополитическое положение определяет судьбу режимов и внутреннюю политику.»

У нынешних протестов нет общей линии, а их исход остаётся неясным, - к такому выводу приходит колумнист радиокомпании France Inter Пьер Аски:

«Иранцы расколоты на два лагеря - тех, кто на фоне неудач и кровопролития надеется на вмешательство извне, и тех, кто решительно выступает против такового - и считает, что это лишь сыграет на руку режиму. Таким образом, оппозиция расколота. Однако также присутствует и понимание того, что Трамп в Венесуэле действовал нет от имени демократии, он даже оставил у власти обезглавленный режим, что разочаровало тех, кто надеялся на большее. В силу всех этих причин исход протестов в Иране остаётся туманным. Единственное, что не вызывает сомнения, так это мужество иранского народа, который неустанно пытается снести стены, в которых он заперт - покуда они в один прекрасный день наконец не падут.»

Даже свержение режима в Тегеране таит в себе опасности для гражданского населения, - замечает лиссабонская газета Público:

«Последние события на Ближнем Востоке показали, как внезапное падение авторитарных режимов способно открыть путь к хаосу, конфессиональному насилию и затяжным гражданским войнам - то есть к сценарию, которого многие иранцы опасаются так же сильно, как ненавидят своё правительство. ... Самый прагматичный - и, пожалуй, единственно возможный - путь состоит в следующем: Тегеран должен понять, что необходима смена курса. Возобновление реальных переговоров о ядерной программе, поиск возможностей ослабления санкций и создание экономической и социальной свободы, которые удовлетворили бы требованиям населения, - всё это было бы не признаком слабости, но шансом на выживание.»

Без поддержки извне это восстание обречено на провал, - пишет в своём посте в Telegram израильский военный эксперт Сергей Ауслендер. Российский портал Эхо цитирует:

«[Р]уководящей организации, оружия и силовой компоненты нет. Режим пока демонстрирует относительную устойчивость: силовой аппарат развит, вооружён и жесток. Десять вооружённых и хоть как-то обученных людей справятся с сотней, сотня справится с десятью тысячами - и так далее. Если не будет внешнего толчка (а Трамп обещал помочь), то быстро наступит выгорание протеста. Когда рядом с тобой постоянно кого-то убивают или ранят, а перспектив победы нет, наступает отчаяние, переходящее в апатию, и люди расходятся по домам.»

Режим в Иране припёрт к стенке, - констатирует венская Der Standard:

«На сей раз опасность надвигается с обеих сторон - снаружи и извне: с одной стороны это демонстранты, подчас готовые к применению насилия и скандирующие лозунг 'Конец диктатуре!'. С другой - угрозы со стороны США и Израиля, после 12-дневной войны в июне 2025 года уже не звучащие столь нереалистично. ... Госсекретарь США Марко Рубио не устаёт транслировать - в том числе и на персидскоязычном аккаунте Госдепартамента США в сети X - посыл о том, что, мол, теперь-то все должны понять, что Дональд Трамп держит своё слово. Американский президент, дескать, намеревается 'прийти на помощь' протестующим, если режим начнёт применять против них силу.»

Иранцы должны взять свою судьбу в собственные руки, - заявляет в своей статье для парижской Le Monde социолог Азаде Киан:

«Угрозы военного вмешательства, звучавшие из уст Трампа и возобновлённые после похищения Мадуро, равно как и выражение солидарности с иранским населением со стороны Моссада и Биньямина Нетаньяху в конечном итоге лишь на руку исламскому режиму: в результате он может обвинять оппозицию в том, что та является агентом Соединённых Штатов и Израиля. ... Иранский народ должен сам сменить режим. А освободить народы Ирана из его хватки может лишь продолжение общественных движений и сотрудничество всех сил различных социальных, этнических и религиозных групп.»

Ничего путного из этого не выйдет, - возражает мадридская El País:

«Некоторые обозреватели ликуют и аплодируют этим протестам, как на футбольном матче. ... Новая протестная волна пробудила ожидания у тех, кто жаждет краха Исламской Республики. Однако не следует взваливать на плечи иранцев непомерно большой груз. ... Без чёткого руководства, грамотно организованного движения, а также стратегии, бросающей вызов прямо сердцу режима - то есть не престарелым аятоллам, а генералам Корпуса стражей Исламской революции, эти протесты лишь ослабят правительство Масуда Пезешкиана, а у него и так руки связаны системой до такой степени, что он не в состоянии претворить в жизнь обещанные реформы. А позиции ястребов лишь укрепятся.»

В своём комментарии для парижского еженедельника L'Obs иранский политолог Хамид Энаят обрисовывает чёткие отличия от предыдущих волн протеста:

«В отличие от прежних восстаний, нынешнее носит гораздо более структурированный характер. Группам протестующих удалось сохранить и поддержать импульс протеста на самых разных уровнях - от базаров и университетов до провинциальных городов. Кроме того, политики как во Франции, так и в других странах, с первого дня этого восстания сразу открыто осудили репрессии со стороны режима. Международное давление, несомненно, накладывает ограничения на возможности репрессивного аппарата.»

Если режим аятолл падёт, то от этого выиграет и Европа, - подчёркивает стокгольмская Svenska Dagbladet:

«Этот теократический режим угрожает и нам. Наша свобода мнений и, главное, свобода критиковать ислам давно уже не те - с тех пор, как в 1989 году была издана фетва против писателя Салмана Рушди. А в последние годы по приказу Ирана осуществлялись бандитские нападения на иранцев, живущих за рубежом, а также израильские организации в Швеции. Это лишь один из примеров ведущей роли Ирана во всё более глобализирующемся подельничестве диктатур, которые пытаются защитить своих авторитарных властителей от собственного населения. А посему демократии - ради самих себя - заинтересованы в том, чтобы поддержать стремление людей к свободе - в том числе и в Иране.»

Для режима забастовки на базарах и рынках означают серьёзное давление, - пишет берлинская taz:

«В исторической перспективе это является предупредительным сигналом: начиная с Табачных протестов 1891 года и вплоть до Революции 1979-го - базар всегда был катализатором политических перемен. Для того чтобы обезопасить себя, режим пытался сделать базары послушными своей воле - с помощью раздачи лицензий и постов. Именно поэтому базар - за редким исключением - всегда считался консервативной опорой системы. И он молчал, пока другие протестовали. Но если теперь протестует и он, то легитимность системы находится под сомнением.»

Варшавский еженедельник Polityka не питает особых надежд на свержение режима:

«Нынешние протесты не обрели такого масштаба, как протесты 2009 года или даже более поздние. ... Лидеров нет как нет. А ещё не хватает третьего элемента революции: по крайней мере на данный момент никаких 'трещин' в режиме не просматривается. ... На протяжении последних столетий именно восстания базаров решали будущее Ирана - в прошлом Персии. Но лишь в том случае, если за ними следовали волнения на крупных предприятиях и фабриках, прежде всего - в нефтяном секторе, от которого зависит финансовая стабильность режима. Пока что ничего подобного не наблюдается.»

Никосийская газета Phileleftheros описывает подоплёку протестов:

«Гордый народ с долгой историей в стране с непредставимыми природными и прочими богатствами живёт практически без воды и впадает в нищету при режиме, который тратит баснословные суммы на ядерные программы, баллистические ракеты и финансирование террористических организаций. ... Совсем недавно иранцы узнали о том, что Тегеран со своими десятью миллионами жителей - а если считать пригороды, то и всеми пятнадцатью - возможно, будет вынужден 'переехать', поскольку государство не в состоянии обеспечить город водой. Всё внимание и ресурсы оказались брошены на другое - на вооружение и риторику об уничтожении Израиля.»