США: осуждённая выжила после двух смертоносных инъекций
В среду в штате Теннесси должен был быть приведён в исполнение смертный приговор, который в 1996 году был вынесен Кристе Пайк, осуждённой за жестокое убийство. После двух смертоносных инъекций 50-летняя Пайк выжила и была помещена в больницу. Несмотря на разногласия по поводу допустимости смертной казни в целом, пресса едина в своём неприятии применения подобных методов.
Смертная казнь не может быть 'достойной'!
Frankfurter Allgemeine Zeitung указывает на то, что смертная казнь - не выход:
«Зачастую те, кого приговорили к смертной казни, совершили ужасающие преступления, - если, конечно, они были осуждены справедливо. На этой же неделе в штате Юта на свободу из камеры смертников выпустили человека, который отсидел 40 лет в тюрьме, будучи невиновным. Криста Пайк никогда не отрицала того, что вместе со своим приятелем пытала и убила молодую девушку. Тем не менее, неудавшаяся казнь демонстрирует то, что в 1949 году Федеративная Республика Германия приняла верное решение, когда отменила смертную казнь: человеческое достоинство - неприкосновенно. А достойного способа лишить человека жизни не существует. И жертву казнь тоже не поможет вернуть.»
Когда верх одержал садизм
Чешский портал Info.cz не скрывает своего возмущения:
«Новости из тюрьмы в Теннесси скорее похожи на извращённый медицинский эксперимент, но не на акт справедливости двадцать первого века. Криста Пайк, осуждённая в 1995 году за жестокое убийство, стала героиней романа ужасов, не имеющего прецедентов в современной истории. ... Эта неудавшаяся казнь является обвинением против системы, которая под мантией человечности занимается чистейшей воды садизмом. Главная героиня этой мрачной истории, похоже, заслужила свой смертный приговор. Но в таком случае надо было приводить его в исполнение ещё 30 лет назад, причём достойным образом.»
Провал идеального убийства
На наших глазах произошло разоблачение ритуала, - замечает римская La Repubblica:
«Любая казнь - это в той или иной степени отвратительная церемония. .. Две витрины с пуленепробиваемым стеклом, разделяющие сторонников и противников друг от друга как в самом дешёвом телевизионном шоу, жажда мести у родственников жертвы, желание допущенных журналистов щегольнуть самым кричащим заголовком, напускная торжественность исполнителей приговора, отказывающихся величаться палачами, поскольку они-де выполняют невинную работу - ввести иглу, нажать на кнопку, закрыть занавес, выключить свет. А в центре всей этой истории на сцене умирает человек. Что тут плохого? А что может быть хуже? Если всё пойдёт не так - или наоборот - именно так, как надо, - в зависимости от точки зрения. И, к примеру, если мнимая чистота ритуала будет разоблачена, поскольку в этом хорошо освещённом помещении что-то пошло не по плану.»
Палач и спаситель в одном лице
Миланская католическая газета Avvenire указывает на то, что после неудавшегося умерщвления были приняты меры по спасению жизни:
«Государство выступает в роли палача, и оно же - в роли целителя. Рука убивающая в то же самое время является рукой спасающей. Таков жестокий парадокс государства, считающего себя всесильным. ... И тут в первую очередь встаёт следующий вопрос: что предусматривает государственный протокол на пусть маловероятный, но случай, когда принимаемые государством меры по спасению жизни увенчаются успехом и приговорённая к смертной казни не умрёт, а её организм будет очищен от яда, впрыснутого в её вены государством-палачом? Что будет тогда - эту женщину вернут в тюремную камеру ради того, чтобы затем вписать её в трагический, гротескный и сюрреальный сценарий под названием 'А теперь всё сначала!' - и снова сопроводить её на эшафот? Это - кейс для юристов. И это победа бесчеловечности.»