Какое будущее ожидает Иран?
В результате авиаударов по территории Ирана погиб верховный лидер страны Али Хаменеи, а также ряд других высокопоставленных функционеров режима. Президент США Дональд Трамп опубликовал видеопослание к иранскому народу, в котором обрисовал будущее страны следующим образом: 'Повсюду будут падать бомбы. Когда мы закончим, берите власть в свои руки. Она принадлежит вам.' Европейская пресса делится своими соображениями и наблюдениями.
Динамика событий непредсказуема
Будущее страны в ней и решится, - подчёркивает обозреватель портала радиокомпании France Inter Пьер Аски:
«Как показывает история, режим невозможно снести одними лишь ударами с воздуха. Израиль и США обезглавили иранский режим, но у них мало возможностей повлиять на дальнейшее развитие событий. В своей радости по поводу свержения тирана иранцы, возможно, задаются вопросом о том, в самом ли деле теперь их страна может приступить к написанию новой, свободной главы своей истории. Или же - как продемонстрировали последние два десятилетия, в ходе которых смена режима [в той или иной стране] осуществлялась извне, - в итоге надолго воцарится хаос, сопряжённый с огромными жертвами и лишениями для людей. История пишется буквально на наших глазах.»
Структуры режима готовы держать удар
Туринская La Stampa предлагает свой анализ ситуации:
«В отличии от Ирака Саддама Хусейна, Ливии Каддафи, Сирии Асада или даже путинской России, Исламская Республика управляется пусть и авторитарно, но не единолично. Верховный лидер воплощает в себе её теократическое лицо, является главнокомандующим вооружённых сил и арбитром системы. Но он всё-таки действовал в контексте, в котором параллельно сосуществовали несколько подчас пересекающихся центров власти. ... К тому же Хаменеи было уже 86 лет, а Иран после двенадцатидневной войны уже готовился к новым ударам со стороны США и Израиля. Гибель рахбара не застала режим врасплох.»
Режим далеко не умер!
По мнению цюрихской газеты Tages-Anzeiger, позиции ястребов во властных кругах могут усилиться:
«Даже если Али Хаменеи и покинул сей мир, режим ещё далеко не умер. КСИР и связанные с ним полувоенные формирования фактически уже взяли в свои руки власть в Иране в ходе подавления недавних протестов. Также вполне возможно, что из-за американских и израильских ударов позиции ястребов внутри режима только усилятся. К тому же Иран - это многонациональное государство, в котором почти 90 миллионов жителей. Население крайне неоднородно, а посему подвержено различным центробежным силам. Наряду с персами, составляющими большинство, в стране сосуществует множество этнических и религиозных меньшинств, в том числе - азербайджанцы, курды, арабы, белуджи и туркмены.»
Меж ностальгией и отчаянием
Румынский портал republica.ro публикует комментарий писателя Адриана Степана:
«Иран - это страна с исторической памятью и не меньшей гордостью. Он притязает на свои арийские корни, помнит о Кире Великом, Дарии и шахах, полагавших, что императоры Рима и Китая должны сидеть у подножья их трона. Иран лишь с трудом может смириться с ролью дерзкого школьника, которого наказывает американский 'жандарм'. В то же самое время в стране - молодое, урбанизированное общество, связанное со всем остальным миром, общество, которое уже устало от запретов и бесконечного революционного словоблудия. Между этими двумя силами - имперской ностальгией и каждодневным отчаянием - и разыгрываются все сценарии будущего.»
Принца на белом коне там ждут немногие
Варшавский еженедельник Newsweek Polska считает нереалистичной питаемую некоторыми надежду на то, что главой временного правительства в Иране мог бы стать сын свергнутого шаха Реза Пехлеви:
«Пока что в роли иранской оппозиции выступает только наследный принц Реза Пехлеви, сын свергнутого почти полвека назад шаха. Пехлеви-младший весьма искушён в медийной сфере, поддерживает добрые отношения с Израилем и заявляет о том, что мог бы возглавить переходное правительство до того момента, покуда иранцы не решат, хотят они вернуться к монархии - или же остаться республикой (которая уже не была бы исламской). Слабое место принца заключается в том, что у него нет структур на родине, в силу чего его въезд в Тегеран на белом коне может ещё сильнее расколоть общество.»